История 10. О первой сотовой связи, работе под № 15, условной валюте и северной взаимовыручке (из воспоминаний Косолаповой Инны Владимировны)

Инна Владимировна, расскажите, как начиналась Ваша северная биография?

На Север я с ребенком приехала в апреле 1991 года. Двумя годами раньше здесь обосновались мои родители. Они были вынуждены уехать из Белоруссии из-за чернобыльской катастрофы. А потом оформили и нам вызов – тогда еще все было по пропускам, здесь ведь была закрытая зона. Правда, у нас уже пропуска никто не проверял, их к этому времени только-только отменили.

Уезжали из теплых мест, а в Ноябрьск прилетели - кругом снег, слякоть. Папа выслал за нами ППУшку (специальная машина – передвижная парообразующая установка – авт.), мы на ней целых шесть часов ехали, думала, что это вообще где-то на краю света. Приехали в Губкинский – все вокруг серое, все дома одинаковые, в микрорайонах тяжело было ориентироваться.

Первые дни, пока еще контейнер с вещами не пришел, мой сын на улице не гулял, сидел, в окошко смотрел. Соседка спрашивает: «Почему ребенок на улице не гуляет?», я говорю: «У нас ничего нет теплого». Она быстро нам все собрала: и сапоги нашла, и куртку – одела полностью ребенка. Радости нашей не было предела Здесь ведь магазинов мало было. Даже если и деньги были, купить что-то было невозможно, к тому же все по талонам давали. Был маленький магазинчик «Коробейник», мы караулили привоз новых товаров, чтобы элементарно одеть детей в школу.

Был еще валютный магазин «Троян» во 2Б микрорайоне. Но мы там не могли товары покупать. Валютой здесь были не иностранные деньги, а специальные талоны, так называемая «условная валюта», на которые могли приобретать товары работники нефтяных организаций. В том магазине все товары были импортного производства: одежда, телевизоры, видеомагнитофоны.

Легко ли было найти работу в Губкинском?

Когда мы приехали, я искала работу по специальности, но найти ее не получилось. Мне предложили освоить новую профессию телефонистки, так как в то время она была очень востребована. Устроилась на коммутатор в «Пурсатком». Телефонисток было человек двадцать пять, в одной смене работали по пять-шесть человек. У каждого был свой номер, у меня, например – 15-ый, у моей подруги Ольги Пламадяла – 14-ый.

Мы обслуживали нефтяников, обеспечивали связь с месторождениями. У руководства было право первой очереди, а потом по талонам вахтовики звонили родным с месторождений. Приходили и просто жители звонить по талонам. В то время был еще переговорный пункт Минсвязи, который в центре Губкинского находился. Между нами всегда существовала небольшая конкуренция. Тарифы примерно одинаковые были, только у нас меньше людей обслуживалось, так как мы не со всеми городами связь имели, было всего три канала московских.

Поначалу мы все вручную делали, уже со временем нас перевели на автоматику. Сидят телефонистки все вместе, в наушниках, и, как муравьи, гудят, все одновременно разговаривают.

Коммутаторы находились на первом этаже гостиницы «Таланга», контора «Пурсаткома» тогда находилась на промзоне. В «Таланге» только телефонистки работали, и касса была, а за гостиницей находилось, да и сейчас там стоит, серое красивое здание с надписью «Самсунг». Эта станция осуществляет обслуживание сотовой связи с месторождением. Не всегда же есть возможность оттуда позвонить, а мало ли что – авария или нештатная ситуация. У руководителей НГДУ была спутниковая вышка и спутниковая связь специальная, и у всех были сотовые телефоны.

Вам по долгу службы приходилось быть в курсе многих событий, приходилось видеть и радость на лицах людей, и печаль.

Да, кто-то после переговоров с юмором уходил, кто-то ругался – все бывало. Было много разных моментов. Очень тяжело было морально, когда наши ребята служили в Чечне. Родители часто искали своих детей, каждое утро они звонили в часть, спрашивали, жив ли их сын. Утром сводку привозили в военную часть и ее зачитывали родителям. Если солдата в списке нет, значит, пропал… Мы вместе с родителями очень близко принимали к сердцу эту информацию.

Получается, телефонистки слышали все разговоры?

Нет, мы не имели право слушать разговоры. Мы соединили, проконтролировали – специальные рычажки есть, на коммутаторе загораются вверху и внизу лампочки – видно, что разговор идет. Например, талон на пятнадцать минут – мы ставим счетчик, и следим, чтобы связь не прервалась. Иногда отвлечемся, забудем отключить – целый час телефонистка, например, из Уфы, «висит» у нас на канале, потом свяжемся с ней, а она: «Ой, «пурпуня», ты все никак не отключишься, ты все здесь». Ей нравилось нас «пурпуней» называть – от слова Пурпе. Мы же сначала не были Губкинским, какое –то время поселок назывался Пурпе-2.

Очень часто нам звонили медики из роддома. Нам всегда первым сообщали, если требовались доноры. Они выходили на коммутатор в любое время суток и сообщали, что тяжелые роды, большая потеря крови, требуется такая-то группа крови. Мы были все на связи, быстро передавали информацию по коммутатору друг другу и руководству, быстро организовывали помощь.

«Пурсаткомом» многие годы руководил Владимир Дмитриевич Тупиков. Говорят, это был очень внимательный руководитель.

В.Т. Тупиков был очень добрый, понимающий, во всем помогал своим сотрудникам, какого бы вопроса ни коснулось. Я ведь приехала сюда с ребенком одна, с первым мужем развелась. Он и сына помог мне в школу устроить, и всегда говорил: «Вы, девочки, все под моим крылом». Контора «Пурсаткома» отдельно была, на промзоне, приедет он к нам, собрание проведет, или просто случайно в коридоре встретит, обязательно спросит: «Как дела? Почему машину не попросила, на саночках вещи перевезла?» Решал и вопросы с обеспечением продуктами питания, и досуг помогал организовывать.

Расскажите, как Вы обустроили свой быт?

Нам дали маленькую комнату в общежитии. У «Пурсаткома» было тогда три общежития: одно прямо напротив первой школы стояло и два общежития КДМ на промзоне. Я выбрала общежитие УНИМО напротив 1 школы, чтобы ребенку было близко в школу ходить. Сейчас у него 58 номер, а тогда был 7/1. Общежитие как раз достраивалось, сдавалось, люди туда ходили, обустраивались, делали себе ремонт. Осенью мы перебрались в свое жилье, в комнатку в десять квадратных метров. Там уже стояла кровать, шифоньер светлый финский, было все необходимое. В нашем втором подъезде полностью жили работники конторы связи.

В общежитии было очень весело. В тот год, когда мы приехали, ребенок должен был идти в школу, первое время в садик не ходил, сидел один дома, потом смогли договориться и летом он немного походил в садик. А у нас же работа посменная: я то в день, то в ночь, очень выручали воспитатели – они могли и на работу ребенка мне привезти, если я задерживалась. Народ был отзывчивый.

Жили очень дружно, даже комнаты не закрывались, только общая дверь на этаж была закрыта. Детей много было. Так как мы – связисты работали посменно, а смены и в ночь выпадали, мы не переживали за них. Кто-то из старших всегда на этаже оставался..

В актированные дни, когда из-за морозов дети оставались дома, они дружно что-нибудь пекли. Девочки постарше собирали продукты, у кого что есть: у кого-то молоко, у кого-то сгущенка, и пекли тортики.

Тогда ведь с молочными продуктами было очень тяжело, когда привозили, мы в очереди выстраивались. Магазин был в 3-м микрорайоне, мы занимали очередь и ждали, когда привезут, шли с банками, с бидончиками. Для детей был деликатес, если удастся купить сметану. Они садились и ели ее ложками с сахаром. А еще в кафе гостиницы «Таланга» обедал весь аппарат управления, и работники кафе нам иногда разрешали купить сметану, творог, чтобы деток побаловать.

В начале 90-х зарплату подолгу не платили, нас, работников «Пурсаткома», закрепили за магазином – в расчетке-то деньги были, а на руки мы их не получали. Поэтому шли в магазин, набирали то, что есть: чай, колбаса. Порой аванс арбузами дадут, хочешь-не хочешь – берешь, по пятнадцать-двадцать арбузов на человека.

Ваш сын в Губкинском пошел в первый класс. Расскажите об этом времени.

Как только мой сын пошел в 1 класс (он поступил в школу №1) , сразу после линейки 1сентября школу закрыли в связи с проведением работ по очистке ее от фенола. Как оказалось, при строительстве многих деревянных зданий, в том числе школ и жилых домов, использовался утеплитель, содержащий большое количество фенола, очень вредного для здоровья. Поэтому, когда это было обнаружено, было принято решение его убрать. Я не знаю, где учились старшеклассники в этот период, а маленькие дети занимались в детской библиотеке. Она находилась в том здании, где был магазин «Коробейник», сейчас на этом месте стоит новый ДК «Нефтяник». Там мой сын проучился весть первый класс.

В классах было по двадцать человек, каждый ребенок сидел за отдельной партой. Из дома приносили книжки, игрушки. Класс был сборный, среди детей были узбеки, татары, которые очень плохо по-русски говорили, многих слов не понимали. Учительница наша, Светлана Васильевна, очень хорошая была, она говорила: «Научу всему».

Детям повезло: коллектив в первой школе очень хороший, дружный был. В старших классах у них классным руководителем была Галина Валентиновна Кучеренко.

Уже тогда в поселке для детей существовали различные секции, кружки. Дети ходили на каратэ, на выжигание, в школу искусств, хотя это было далеко, ведь тогда ни автобусов, ни такси в городе еще не было. Мы ребятишек тепло одевали, хорошо закутывали, и всегда предупреждали: «Если замерз, зайди в какой-нибудь подъезд погреться». Тогда же не было кодовых замков.

На секцию по каратэ бегали в «Факел». Был здесь предприниматель Дудкевич Дмитрий Дмитриевич, он пригласил какого-то тренера, Валерий его звали. Он работал сторожем и вел небольшую группу по каратэ, ребята занимались с большим удовольствием.

Расскажите, как вы проводили свободное время, как отмечали праздники?

Праздники мы с соседями все вместе отмечали, на общей кухне в общежитии накрывали стол, приносили, у кого что есть.

По пятницам, перед выходными, у нас в общежитии любимым занятием было коллективно смотреть видеофильмы. Тогда ж видеоплееры дома только у единиц были. Кто-то первый успел, приобрел «видик», и мы все собирались у него в комнате. Сначала детям включали мультики, потом их укладывали спать, и мы, взрослые, смотрели какую-нибудь комедию.

Дети очень любили ходить в кино в «Олимп» и «Нефтяник». Там тоже видеофильмы показывали. А еще мороженое продавали.

Осенью у детей любимым развлечением было кататься на плотах. Там, где сейчас «Меркурий» стоит, после дождей образовывалось огромное озеро, дети делали плоты из пенопласта и катались на них, как на лодках.

Коллектив на работе тоже очень дружный был. Праздники все вместе отмечали, не было разделения на рабочих и руководителей. По выходным в лес ездили. Ни у кого машин, практически, не было, дадут нам « вахтовку», мы едем за грибами-ягодами, за полдня по пять-шесть ведер набирали.

А еще вспоминаю, как к нам специалисты из Кореи приезжали. Они здесь работали, подключали станцию «Самсунг» – сотовых ведь не было телефонов. Первая сотовая связь появилась как раз тогда, когда корейцы установили станцию. Были такие большие аппараты «Самсунг». Так вот у них очень интересная традиция была: выполнили какую-нибудь работу, например, фундамент залили, последний гвоздь вбили – обязательно нужно отметить всем коллективом, с семьями. Если кто-то отказался, значит, коллектив недружный. И такие совместные праздники у них были постоянно – раз в месяц они ходили в ресторан, с женами, таким образом сплачивали коллектив.

Летом мы обычно уезжали в отпуск. Правда, первое лето провели в Губкинском. Запомнилось, что погода была очень жаркая, все время загорали, были как шоколадки. Единственное, удручало, что кругом было очень много мошки и комаров, мы все ходили в москитных сетках, и даже дети их носили.

В 1992 году в первый раз поехали в отпуск. Июнь на Севере холодный был, еще снег лежал, все в сапогах. Прилетаем в Москву, там +25°. Дети выходят из самолета и спрашивают: «А куртки-то можно снимать ?», а когда увидели, что травы много, выбежали и давай по ней кататься. Даже неловко было перед прохожими, что наши дети травы не видели.

Первопроходцы отличались добротой, человечностью, взаимовыручкой.

Да, я вспоминаю один случай. Мои родители тогда в микрорайоне Р1 жили. К нам на Новый год приехал наш любимый дядя с дочкой. Телеграммы в то время не всегда вовремя приходили, поэтому их никто не встретил. Такси тогда не было, приехал он с вокзала в Губкинский, и его подвезли не в Р1, а микрорайон №1 (два разных микрорайона в городе , Р1означает резервный – авт.). А там 40 дома вообще не существует. Идут они по микрорайону с дочкой. Ночь. Мороз. Какой-то прохожий позвал их к себе в вагончик переночевать. Вот так совершенно чужие люди помогали друг другу. А утром он зашел в первую школу позвонить, а там сказали, что знают моего сына и объяснили, где мы живем. Потом к нам приезжала сестра с ребенком, она говорит: Почему у вас все люди такие добрые?»

Вообще, хочется отметить, что сильна была взаимовыручка. Если куда-то надо было ехать, мы не ждали автобус, выходили на трассу, водители сами останавливались. Едет какая-нибудь грузовая машина, садишься и едешь, куда тебе надо: И в Пурпе, и обратно. Мороз - не мороз – всегда подберут, довезут до места.