История 7. О комсомольской стройке, танцах под магнитофон, первых свадьбах и северных дорогах (из воспоминаний Корнушенко Людмилы Викторовны)

Людмила Викторовна, как начиналась Ваша северная биография?

Я приехала в Пурпе (железнодорожная станция в 18 км от будущего города Губкинского – авт.) 18 апреля 1980 года в составе комсомольско-молодежного отряда «Молодогвардеец». В г. Солигорске Минской области, откуда я родом, шел набор добровольцев на комсомольские стройки. Я в то время в училище училась, мне всего девятнадцать лет было. Мой хороший друг Федор Морячков пригласил меня поехать вместе с ним. Я ехала, просто лишь бы куда-то поехать, было интересно. К тому же, хотелось независимости от родителей, какой-то самостоятельности. В Пурпе встречали нас торжественно, даже трибуну поставили.

Какое впечатление произвел на Вас Север?

Мне сразу понравилось здесь, хотя очень непривычны были такие морозы, мы ведь из теплых мест приехали. Вспоминаю, как в один из первых выходных решили пойти посмотреть, какой толщины лед на речке, но мы его даже буром пробить не смогли – настолько он был толстый. А сколько снега было! А ведь конец апреля был, может, начало мая.

В чем заключалась основная работа Вашего отряда?

Работали мы в СМП-611 (строительно-монтажный поезд). Начальником у нас был Валентин Степанович Антонюк. Нас всех сразу распределили по рабочим местам: кого в пекарню, кого на кухню, кого в прачку. Я устроилась штукатуром-плиточником 4 разряда, так как у меня уже была специальность штукатура. Дали нам товарища постарше в бригаду, чтобы нас учил. Под его руководством мы били дранку, раствор мешали, штукатурили. Все делали вручную, механизации никакой не было. В сильные морозы работали внутри здания, ходили на работу посменно, печки круглосуточно топили. Объекты сдавали быстро. Здесь всё быстро строили, потому что людям негде было жить.

В первый же год ездили в командировку, помогали строить город Нижневартовск. До Ноябрьска нас везли на дрезине, потом с пересадкой ехали от Ноябрьска до Сургута, от Сургута до Нижневартовска. Туда ребята из разных мест приезжали, из разных республик Советского Союза.

Как был налажен ваш быт в Пурпе?

Самые первые, кто приехал в 1978 году, жили в палатках, а мы уже в общежитие заселились, которое построили буквально перед нашим приездом. Несмотря на наличие центрального отопления, в нем было очень холодно. Свет был с перебоями, потому что электричество вырабатывал энергопоезд, мощности дизельного двигателя не хватало. К десяти-одиннадцати вечера, а то и раньше, электричество отключали. Мы заранее знали, что ночью света не будет, поэтому, придя с работы, старались побыстрее приготовить ужин. Правда, у некоторых печки были, они их выручали.

Говорят, что первое время на Севере трудно было с продуктами питания.

Не знаю, мы этого не испытали. Я жила в Пурпе, у нас был ОРС (отдел рабочего снабжения), в ОРСе было все, продукты вагонами привозили. Многие мои знакомые пошли туда работать – кто грузчиком в магазине, кто вагоны разгружал. Подруга моя, с которой мы вместе жили в комнате, работала в пекарне.

Как вы проводили свободное время?

По выходным были дискотеки, их тогда танцами называли. В столовой убирали стулья, столы ставили в сторонку и под магнитофон танцевали. Общались с ребятами, которые железную дорогу Сургут – Уренгой строили. Здесь две бригады путейцев работали – бригады Михаила Пукиша и Виктора Молозина. Имена этих бригадиров хорошо знают на Ямале, они потом дальше, в Уренгой, уехали дорогу строить. Многие наши девчата за путейцев замуж вышли, в том числе и моя соседка по комнате Валентина Мурашкова, они с Володей Золотаревым из бригады Молозина поженились, сейчас в Уренгое живут. Свадьбы играли, как и на Большой земле – с гармошками, ложками. Помню самую первую свадьбу – Копаченя Натальи и Василия, они здесь, на Севере, познакомились. Я тоже в первый же год здесь замуж вышла – мой муж Корнушенко Игорь Анатольевич приехал с комсомольским отрядом из Могилева. Правда, у нас свадьбы не было, просто собрали друзей.

Приезжали ли на свадебные торжества родственники с Большой земли?

Нет, не приезжали, добираться ведь очень тяжело было. Даже самолетом нужно было лететь со многими пересадками: сначала летели до Тюмени, потом до Сургута, потом до Тарко-Сале. Мы сами в первое время в отпуск на перекладных добирались: на тепловозе до Ханымея, из Ханымея до Ноябрьска, в Ноябрьске садились на поезд и до Минска ехали еще с двумя пересадками: в Тюмени и в Москве.

Здесь, в Пурпе, появлялись молодые семьи, и, конечно же, в них рождались дети. Как обстояло дело с медицинской помощью, ведь и больницы то еще не было?

Старшая дочь родилась у меня в 1981 году. Города Губкинского еще не было. Ближайшая больница была только в Тарко-Сале, меня туда заранее вертолетом отправили. Здесь, в Пурпе, у нас был фельдшерский пункт, в котором работала одна-единственная медсестра, Васильева Римма Николаевна, она же и функции акушерки выполняла. На прием к врачу я каждый раз в Тарко-Сале летала.

Из Тарко-Салинского роддома уже вместе с ребенком возвращались на АН-2. К рейсовому борту нас скорая доставила.

Вторую дочку в 1988 году тоже в Тарко-Сале рожала. Несмотря на то, что уже город Губкинский начал строиться, но больница в нем только открылась, узких специалистов еще не было, а мое состояние здоровья требовало специализированной помощи, поэтому направили в Тарко-Сале, к своему лечащему врачу.

Вы уже почти 40 лет живете на Севере, не возникало ли у вас желания уехать отсюда?

Многие из моих знакомых уехали, большинство по Северу разъехались. А я пока никуда не собираюсь. В Пурпе так и живу, работать езжу в город. Мне здесь нравится. Уехать отсюда желания никогда не возникало. Поддерживаю теплые отношения с теми, с кем вместе начинали, народ в то время очень дружный был. И чем старше становимся, тем больше цепляемся друг за друга.