История 6. О культурной жизни, песенном творчестве, домашнем «уюте» в подсобке для книг и грибах в капюшоне (из воспоминаний Бышко Владимира Александровича)

Владимир Александрович, расскажите, как начиналась Ваша северная биография?

На Север мы с женой приехали, когда нам было уже по 48 лет. В таком возрасте начинать все с нуля довольно сложно. Но это был 1997 год – послеперестроечное время. Мы до этого в Донецкой области жили, в городе Константиновке. Я работал в школе. Целый год нам не платили зарплату. Нужно было как-то выживать, и мы с женой решили сменить место жительства. Сначала поехали к сестре в Подмосковье, но прожили там совсем немного – приехала с Севера наша кума и забрала нас с собой в Губкинский.

К этому времени у Вас за плечами был уже серьезный профессиональный опыт. Как быстро Вам удалось найти работу на новом месте? Легко ли было включиться в новую деятельность?

На второй день после приезда я пошел устраиваться на работу. Кум меня предупредил, что работу найти в таком возрасте будет сложно. Но на удивление, я без особых усилий смог трудоустроиться. У меня при себе были дипломы об окончании культпросветучилища, института культуры, университета марксизма-ленинизма, пединститута. Я попал на прием к Попову Андрею Петровичу, заместителю мэра, а он, увидев мои четыре диплома, отвел меня к В.В. Лебедевичу, мэру города. Валерий Владимирович предложил мне должность начальника Управления культуры, но я отказался, сославшись на то, что мне ближе работа в системе образования, кандидатскую по педагогике защищал. На что он ответил: «Ну, тогда будете работать в школе и помогать культуре». Это было 2 августа 1997 года, а 6 августа я уже работал преподавателем музыки, рисования и черчения в 4-й школе и совмещал работу с методической деятельностью в молодежном центре "Факел". Одновременно организовывал работу с ветеранами. В 1997 году Совета ветеранов еще не было, но мы тогда вместе с Еленой Григорьевной Зыряновой, Маргаритой Викторовной Черешневой собрали участников войны и первый раз для них провели мероприятие. Валерий Владимирович на нем присутствовал. А в 1998 году уже был создан Совет ветеранов, его возглавил Евгений Сергеевич Бруяко.

 

В работу я погрузился с головой. К 1998 году, помимо основной деятельности, работал баянистом в танцевальном ансамбле «Серпантин», играл в духовом, эстрадном оркестрах, писал сценарии городских праздников, новогодних сказок, сам нередко исполнял роли сказочных героев на утренниках. В тот год мы с Владимиром Захаровым организовали хор «Братья славяне». В 1999 году вместе с Николаем Кузивом создали оркестр. Александр Иванович Гулак, руководитель танцевального ансамбля «Северное сияние», предложил: «Давайте создадим ансамбль, в котором будет и танцевальная группа, и оркестр, и группа хора, и в то же время чтобы каждая группа могла отдельно концерты давать». И мы создали на базе «Факела» единый ансамбль, который назвали «Братья славяне». Вместе с ансамблем мы участвовали во все смотрах художественной самодеятельности. Куда ни поедем, везде первые места занимали. Помню, как участвовал в разработке программы «Содружество городов». Десять автобусов от нашего города ездили по городам Новый Уренгой, Муравленко, Ноябрьск с концертной программой, а потом встречали гостей у нас в Губкинском. Сколько друзей в разных городах появилось! В 2001 году я перешел на работу в ГДК "Олимп" в качестве художественного руководителя. С первого же дня мы с Богданом Федоривом, губкинским исполнителем авторской песни, подружились. До сих пор помню слова, написанные мною Богдану лет пятнадцать назад: «Отчего-то кажется мне, что мы с тобой братья по крови, а по музыке братья вдвойне». Там, в «Олимпе», я познакомился с татаро-башкирской культурой, никогда раньше не слышал столько красивой татаро-башкирской музыки. Жалко, уже и Клара Ярышева уехала, и Рафик Муллакаев, и Исмагил Гильманов.

Девять лет я проработал в четвертой школе, а потом, когда школа переехала в новое здание, я по состоянию здоровья не смог подниматься на третий этаж, где находился мой кабинет, и поэтому в 2005 году перешел в 5 школу, где директором был Шаповалов Николай Ефимович. Мы с ним знакомы с 1959 года. Он жил в пятнадцати километрах от меня в Донбассе, мы у одного тренера боксом занимались. Он, правда, старше меня был, ему год до армии оставался, а я тогда в пятом классе учился. В Губкинском мы случайно встретились с ним на учительской конференции.

Такая работа с полной отдачей требует и хороших бытовых условий. Но во второй половине 90-х в Губкинском трудно было с жильем. Расскажите, как вы устраивали свой быт.

Сначала жили в 4-ой школе. В деревянном здании, в самом конце коридора для нас освободили подсобку от книг. Кума привезла нам с месторождения узкую односпальную кровать, одеяла. Технички, которые в нашей школе работали, принесли нам вилки, ложки, кружки. Знакомая помогла с теплой одеждой: куртку дала теплую, рабочие сапоги утепленные. Места в комнатке было очень мало. Жена спала на кровати, а я раскладывал раскладушку, она едва рядом с кроватью умещалась. Мы ее на ночь ставили, а на день под кровать убирали. На четырех кирпичиках стояла электроплитка, на которой мы готовили еду. Холодильника никакого не было. А он и не нужен был. В комнате холодно было, по стенам внизу снег намерзал. Поставишь борщ на пол или кусок колбасы положишь – к утру в лед замерзнет. Вещи стирали у кумы, она приезжала на машине, забирала белье.

С нами в школе жили еще две семьи учителей, их поселили в раздевалках. Вот так мы устраивали свой быт, а ведь занятия в школе шли по расписанию. Больше года прожили так. Потом начальник Управления образования Людмила Исааковна Буранова приобрела квартиру для учителей в 7-ом микрорайоне. И мы, все три семьи, переехали в трехкомнатную деревянную квартиру в 50 доме. У нас с женой была самая маленькая комната, в комнатах побольше жили семьи с детьми. Иногда, когда к кому-нибудь приезжали родственники, нас по 17 человек одновременно в квартире было. Я порой умывался и переодевался в «Олимпе», ведь время по минутам рассчитано было.

Позднее нам глава города выделил однокомнатную квартиру социального найма в «финском» доме.

Многие в городе Вас знают не только как хорошего музыканта, но и как автора многих стихов и песен.

Да, я до сих пор пишу стихи, школьные песни. Я написал гимн для выпускников начальной школы и гимн для выпускников 11 класса - сейчас его на линейках в 5-й школе исполняют. Слова гимна учителей, написанного мною, большими металлическими буквами выложены на стене актового зала в 4-ой школе. Этот гимн на музыку И. Крутого из «Неоконченного романса» мы впервые спели на учительской конференции вместе с Ирой Федорковой (ее, к сожалению, уже нет с нами, она погибла в автокатастрофе):

«…Красивая судьба, мы выбрали её недаром,

Мы ей свою любовь и даже сердце отдаем,

У нас лежат снега, у нас метёт пурга,

Но школа согревает нас теплом...»

Людмила Исааковна плакала, когда слушала эту песню.

Есть ли в Вашей северной биографии какой-нибудь особо запоминающийся случай?

Расскажу один случай, как мы с кумом в лесу заблудились, когда за грибами поехали. Это был 1998 год, я Север еще плохо знал. А он главным инженером в НГДУ «Харампурнефть» работал, на месторождения часто выезжал, сказал, что все места знает, без компаса по солнцу в любую сторону сможет вывести. Нас четверо было, с нами еще водитель был с пятнадцатилетним сыном. Я долго от машины не отходил, к голосам прислушивался – они то там заговорят, то там. Крикну им – выходят. А они все дальше и дальше в лес ухолят, и меня с собой зовут: «Да идем! Ты знаешь, там сколько грибов?». Ушли вглубь метров на сто, я спрашиваю: «А назад выйдем?» – «Да брось ты, вон Николай Иванович тут все тропинки знает». Николай Иванович – это водитель. Насобирали грибов, часть из них я в капюшон «энцефалитки» сложил. Начали к машине выходить: куда ни пойдем – нигде дороги нет, даже просвета не видно – кругом лес, деревья поваленные, завалы. Николай Иванович, до этого что-то весело рассказывающий, торжественно замолчал. Прошли еще немного, в такую глушь зашли!.. И водитель наш, уже не так уверенно, говорит: «Ну да… вот сюда… я знаю, что сюда…» Продираемся мы сквозь дебри, а комарье!.. Уже средство от комаров, которым мы набрызгались, пóтом сошло, начали травой мазаться – но это совершенно не помогало. Повыбрасывали все грибы, только в капюшоне у меня за спиной небольшая кучка осталась. Бродили мы по лесу с часу дня до пол-одиннадцатого вечера. Хорошо, хоть ночи белые еще не закончились, темнело поздно. Вышли к речке, стали умываться. Вдруг услышали шум мотора машины. Смотрим – на том берегу рыбаки. Мы обрадовались: «Ребята, как нам выйти отсюда?». Они сказали, что через триста метров будет дорога асфальтированная, но нужно перебраться на другой берег, что лодки у них нет, но если мы пройдем немного вперед, то увидим трубу через речку, по которой можно будет перейти на другой берег.

Дошли мы до этой трубы, а она водой покрыта – перекат такой, и вся скользкими водорослями поросла. И вот мы, держась друг за друга, дрожащими ногами перешли на другой берег. Начало темнеть, пошел дождь. Промокшие насквозь, мы остановили машину и только к часу ночи вернулись домой. Но грибы в «энцефалитке» я все-таки привез… – сплошной такой, слипшийся комок.

Слышали, что Вы планируете уезжать с Севера.

Да, уже билеты куплены. А я не хочу, я знаю, что через неделю меня будет тянуть сюда снова. Север есть Север, навсегда вошел он в сердце, не поменяю никогда. Как бы хорошо ни было в других местах, так тянет сюда, на эту природу, на рыбалку, на грибы. В конце сентября приедем ненадолго.

А если серьезно, то меня будет тянуть к здешним людям. Тут, действительно, люди-трудяги, есть на кого равняться, есть с кем посоветоваться, с кем работать, есть, для кого писать стихи и песни. Тысячи людей со всех концов великого Советского Союза, они не родственники, но меня к ним тянет, мне лишь бы знать, что с ними все хорошо, и я буду чувствовать себя спокойно.