История 4. О журналистских репортажах, пробеге на «Буранах», географическом центре России и 503 стройке (из воспоминаний Ружицкого Игоря Ивановича)

Игорь Иванович, как начиналась Ваша северная биография?

В Губкинский я с семьей приехал из г. Бердянска Запорожской области в конце 1992 года. К началу северной биографии в моем багаже уже было несколько специальностей. Там, на Большой земле, у меня был опыт работы водителем, инструктором в автошколе ДОСААФ, мастером производственного обучения в классе технического обслуживания и ремонта автомобилей, несколько лет работал фотографом в крупной фотолаборатории при заводе «Южгидромаш» (Южный завод гидравлических машин).

Тем не менее, устроиться на работу в Губкинском было очень трудно. Родственники, которые здесь жили с начала основания города, помогли, подсказали, куда обратиться. Приняли меня на работу водителем. Работа была очень тяжелой. Из дома выезжал в пять утра, а возвращался около полуночи. Три месяца без выходных работал. Каждый день на КамАЗе-«вахтовке» ездил на КС (компрессорная станция), которая находится в 36 километрах от Губкинского, оттуда забирал бригаду рабочих и вез ее через Пурпе, через город на «Комсомолку», а потом вместе с ними по месторождению ездил - рабочие с 18 по 23 километр обвязывали газовые кусты. Дороги в то время плохие были. Особенно тяжело было весной. Весна была ранняя, машина просто утопала в грязи.

Мой первый выходной день, почти за три месяца работы, был 8 марта. К празднику первый раз дали зарплату, чтобы ребята-вахтовики могли отправить деньги домой женам. Выдали тогда только половину заработанного – в начале девяностых были большие задержки с выплатой.

Когда узнал, что в школьный УПК требуется инструктор по вождению, я пришел с заявлением к Коваленко Ольге Николаевне, она в то время была заместителем директора учебно-производственного комбината. Но вместо должности инструктора мне предложили преподавательскую работу – должность мастера производственного обучения.

А спустя некоторое время я пришел в газету. Как-то, еще работая водителем, я случайно в «Нефтянике Приполярья» увидел объявление о том, что в газету требуется корреспондент. Это был конец февраля 1993 года. Опыт фотографирования у меня был богатый, статьи не писал давно, но еще в Бердянске закончил университет рабселькоров (рабоче-крестьянских корреспондентов), посещал двухгодичные курсы при редакции газеты: слушал лекции, учился писать очерки, фельетоны, печатался в местной газете. Поэтому решил попробовать. Редакция в то время находилась во 2 микрорайоне, в двухэтажном УНИМО, напротив нынешних магазинов «Элен», «Малахит». Сейчас в этом здании жилой дом располагается.

Сегодня часто при приеме на работу устанавливают испытательный срок. Вас сразу приняли в штат газеты?

Мне дали написать пробную статью. Проба была интересной – Губкинский молокозавод запускал производство, и к празднику 8 Марта должен был выдать первую продукцию. Директором молокозавода тогда был Теодор Васильевич Добрянский. Я походил, пообщался с работниками завода, пофотографировал. Отнес материал в редакцию. Статью опубликовали, она вышла с заголовком «Подарок женщинам». И лишь спустя два месяца Чернова Лариса Дмитриевна, главный редактор городской газеты, меня пригласила на работу. Но я в то время выпускал группу в УПК, ребята сдавали экзамены, я не мог их бросить. Приступил к работе в редакции только 8 июля 1993 года. Мне было поручено писать о строительстве, транспорте, связи и, конечно же, освещать деятельность градообразующего предприятия «Пурнефтегаз». Пришлось осваивать весь процесс добычи нефти: от разведки до транспорта. Сегодня даже с нефтяниками могу пообщаться на равных на тему нефтедобычи.

Я писал репортажи и сам осуществлял фотосъемку. В газете мне предоставили лабораторию и аппаратуру фотографа Радиса Фазыловича Сибагатуллина, который работал вахтовым методом. Пока он был на двухнедельной «отдыхающей» вахте, лаборатория была в моем распоряжении.

Вспоминаю, как готовил материал о Дне авиации. В то время мы очень серьезно и широко отмечали этот праздник, так как авиаперевозки были большие. Мне Лариса Дмитриевна говорит: «Нужно подготовить материал о вахтовых перевозках, езжай на «вертолетку». На вертолетной площадке стоял небольшой домик, там диспетчеры работали. Я с ними пообщался, поговорил с начальником Кириченко Надеждой Васильевной, пофотографировал. Надежда Васильевна мне говорит: «У нас перевалочная база в Ноябрьске в аэропорту есть, хочешь с ними пообщаться?» Было время обеда. Предложили через час полететь. Связались по рации. Прилетел за мной «Ми-2». Час полета – и я в Ноябрьске. Собрал материал и этим же вертолетом прилетел обратно.

Вы не первый год в журналистике, можно сказать что вы «старожил» губкинских СМИ. Расскажите о самом запоминающемся репортаже.

Одним из запоминающихся проектов в моей редакционной деятельности стал пробег по Ямалу на «Буранах», организованный к 10-летию Пурнефтегаза, в 1996 году. Идея пробега на снегоходах родилась в конце 1995 года у Юрия Степановича Медведева, начальника ППУЭиРОПХ (Пурпейское производственное управление эксплуатации, ремонта и обслуживания поселкового хозяйства), действующего при «Пурнефтегазе». Он же потом и возглавил пробег. Кроме него, в команде было еще семь человек: Павел Марченко, Геннадий Якимов, Александр Кузнецов, Константин Чупров, Александр Кудымов, Эдуард Щербина и я. Я ехал в качестве корреспондента по заданию редакции газеты «Нефтяник Приполярья».

Подготовка была очень серьезная: «Пурнефтегаз» приобрел шесть «Буранов», седьмой был личный – Гены Якимова. Был произведен расчет количества горючего, продуктов питания, обозначены остановки для дозаправки, для ночлега, определено, в каких населенных пунктах нас будут встречать. К каждому «Бурану» были пристегнуты сани, которые были полностью укомплектованы всем необходимым. Все было четко распределено: один вез бензин, другой – палатки, третий – продукты… Шесть «Буранов» были загружены полностью, а седьмой – наполовину, так как там было оставлено место для пассажира. Для него в санях закрепили автомобильное кресло, чтоб он мог сидеть свободно. Пассажиром пришлось ехать Эдуарду Щербине – видеооператору и корреспонденту губкинской телестудии, так как в его обязанности входило осуществлять видеосъемку по ходу следования.

17 марта на раскрашенных «Буранах», с флагами двинулись в путь. Стартовали от старого административного здания «Пурнефтегаза» (сегодня это административное здание губкинского филиала ООО «РН-Бурение» - авт.). Вышли из города в сторону Харампура. Через Южный Харампур направились к поселку Толька Красноселькупского района.

До поселка было две ночевки. Первый ночлег была около озера Военто. Сейчас там стоит контрольно-пропускной пункт «Пурнефтегаза», который ограничивает свободный проезд на Харампурское месторождение. Ночевали в санях, так как с вечера была хорошая погода. Развели костер, поставили вокруг него сани и накрылись пологами. Чтоб в них можно было лечь, сани пришлось разгружать. Ночью ударил сильный мороз, максимальный из всех дней пробега. Утром термометр показывал минус 36 градусов.

В других местах ночевали и в палатке. Расчищали снег, стелили лапник, сверху накрывали ковриками, и устанавливали палатку. Спали одетыми.

Не подводила ли вас техника в такой мороз?

«Бураны» заводились в мороз нормально, моторы у них стояли двухцилиндровые. Снегоходы-то мороз выдерживали, а вот сани трещали со страшной силой. Постоянно приходилось их ремонтировать в пути.

Собираясь в пробег, вы, конечно же, позаботились о продовольствии. Чем питались в пути?

Днем мы делали длинный привал – часа на полтора, в это время готовили пищу на костре. С собой у нас была тушенка, крупы, пюре-концентрат, овощи, фрукты консервированные. Картошку не брали, потому что замерзла бы. Были с собой ружья – все ведь охотники. Стреляли куропаток и готовили дичь. Встречали диких оленей, но на них не охотились. Кстати, ни одного хищного зверя в тайге не встретили.

Как вы распределяли обязанности?

Как я уже говорил, командиром у нас был Ю.С. Медведев. Остальные роли распределены не были – кто что умел, тот то и делал. Механик, корреспондент, оператор, моторист – все по способностям. Кашеварили по договоренности. Среди нас не было ни одного профессионала-снегоходчика или спортсмена. Юрий Степанович Медведев, наш командир, был старшим в команде не только по должности, но и по опыту и возрасту. Александр Кузнецов – слесарь КИПиА, любитель охоты и рыбалки. В подготовке комплектовал продукты питания, в походе обеспечивал связь и ночное освещение. Павел Марченко – электромонтер, тоже заядлый охотник. Досконально знал снегоход, своей смекалкой находил выходы из любых осложнений технического плана. Александр Кудымов – начальник механического цеха ЦБПО НПиБО (центральной базы производственного обслуживания нефтепромыслового и бурового оборудования) – отличный ремонтник, металл просто играл в его руках. Константин Чупров – егерь, потомственный житель северного края. Получив задание обеспечивать команду дичью, все-таки крайне бережно относился к живой природе. Геннадий Якимов – водитель, крановщик. Исполнял обязанности квартирмейстера и кострового. Эдуард Щербина выполнял работу корреспондента и видеооператора. Я, помимо выполнения профессиональных обязанностей, следил за погодой, у меня в санях термометры были, еще исполнял роль медбрата, так как врач, который с нами собирался, по какой-то причине поехать не смог. Но ни одного ранения не было, хотя кувыркались с «Буранов» очень здорово.

Расскажите, что интересного вы видели во время пробега. Что запомнилось больше всего? Были ли какие-то курьезные случаи?

В Тольке у нас был незапланированный длительный привал. Мы там на трое суток задержались – приболел командир, слег с высокой температурой. Пока местные доктора его лечили, у нас оказалось очень много времени, чтобы посмотреть окрестности. Мы даже с Эдуардом Щербиной побывали в географическом центре России. Эта точка была рассчитана Дмитрием Ивановичем Менделеевым. Там обелиск стоит.

Попали туда совершенно случайно. Недалеко от этого места бригада рабочих готовила площадку под бурение. Вертолетом им доставляли горючее. Нам предложили лететь этим бортом. Было интересно смотреть, как по воздуху перевозили трехтонную емкость. Ее цепляли к внешней подвеске вертолета. Мы, сидя внутри, наблюдали, как над открытым в полу люком сидел второй пилот в наушниках и по бортовой связи переговаривался с командиром, следил за тем, чтобы груз не болтало. И так весь полет. Хорошо, что мы были в полумеховых комбинезонах.

После того, как сбросили груз, нас доставили к этому обелиску. Естественно, вертолетной площадки там не было. Чтобы мы могли выйти, вертолет опустился максимально низко, сесть на снег он не мог. Для нас выбросили выкидную лесенку-трапик. Как только мы спрыгнули, сразу по грудь ушли в глубокий снег, с трудом выбрались. Эдик все это снимал на камеру. Он герой! Я ползу, а он снимает, потом он ползет – я снимаю. Пришли, погладили обелиск и обратно по траншее, которую сами же себе и пробили. Вертолет все время в воздухе висел, дожидаясь нас. Так же по лесенке забрались обратно – высота была около метра над снегом.

Как только нашему командиру полегчало, мы продолжили пробег. От Тольки пошли в сторону Красноселькупа. По старым картам нашли поселок Долгий, где проходила 503 стройка ГУЛАГа. Спустились к нему по реке Таз. Там до сих пор сохранились постройки, колючая проволока. Это был поселок лагерной администрации. До него железная дорога была построена. И паровозы там стоят до сих пор. Ощущение было жутковатое. Какая-то давящая атмосфера.

Оттуда мы надеялись по телеграфной линии выйти прямо на поселок Уренгой. Но из-за сильно груженых саней наши снегоходы здорово увязли в снегу, и нам пришлось вернуться. Как будто нас что-то не пускало туда. Возвращались обратно до уренгойского зимника по берегу. В этот день мы смогли пройти всего семнадцать километров. Это был самый короткий переход за все время пути.

Ночлег мы выбирали по топографической карте, которую взяли с собой. На ней очень подробно были обозначены все избушки, заимки, нежилые постройки. Мы ушли с Таза вглубь тайги километра на два-три, нашли охотничий домик, где и заночевали. В домике были печка, дрова, еда. Домик небольшой, но мы там все разместились. Вдоль стен стояли лавки, по центру стол. На ночь стол убрали, из-под лавок достали доски, специально приготовленные для сооружения настила, постелили их – получилась ровная, приподнятая над полом на уровне скамеек, площадка. Одеяла свои достали.

Пока солнце не село, мы занесли оленину, которой запаслись в Красноселькупе, сварили кулеш, нажарили сковородку мяса, смалец у нас с собой был. После ужина убрали посуду: что под лавки, что на стены повесили. Солнце село. За три часа, пока мы там находились, домик полностью прогреться не успел – мороз приличный на улице стоял. Фонари потушили, легли спать, в одеяла укутались. Вдруг, среди ночи – дикий рев. Кричит один из наших товарищей. Мы повскакивали, разобрать ничего не можем. Темнота. Зажигаем фонари и пытаемся понять, что происходит. А когда окончательно пришли в себя, поняли, в чем дело: в сковородке, которую мы на стену повесили после ужина, оставался жир. Пока в домике было холодно, он замерз, а когда печка хорошо растопилась, и дом отогрелся, смалец начал таять и потек. Прямо ему на голову! Выскочил он на улицу искать воду, чтобы умыться. А на улице мороз! Через полминуты забегает обратно, а его волосы в разные стороны, как у ежа торчат – весь жир застыл на шевелюре. Мыть нам пришлось его очень долго: воду кипятили, хозяйственное мыло из своих запасов достали. Сколько мыли – столько и разговоров было. Окончательно отмывался уже в гостинице в Новом Уренгое.

Известно, что «Бураны» могут проехать по любому бездорожью. Как вы выбирали дорогу?

Ехали по-разному: где по зимнику, где по тундре. По пути с местным населением встречались. Встретили ненца, который на охотничьих лыжах шел по льду реки Таз из Уренгоя в Красноселькуп. Когда я спросил у него, сколько километров ему идти, он ответил: «Два раза чайку попить». Получается, целый световой день с двумя остановками. Километры коренные жители не считают.

С реки Таз мы вышли на зимник и по зимнику направились на Коротчаево, на Новый Уренгой. Останавливались на ночлег в поселке Уренгой. Потом два дня провели в городе Новый Уренгой, где встречались с главой города. К слову, везде, куда мы прибывали, нас встречали, как героев. Если приходилось ночевать в населенных пунктах, нам предоставляли гостиницу, баню. Баня – это было святое!

Из Нового Уренгоя мы отправились в национальный поселок Ныда. Дальше вышли к Обской губе и под берегом, по льду прошли до поселка Нори.

В Нори был курьезный случай. Остановившись на ночлег, мы не стали разгружать сани. Оставили их на улице вместе со всеми вещами. Утром вышли, а вокруг саней мусор, разорванные пакеты, обертки от продуктов. Оказалось, ночью собаки распотрошили все наши съестные припасы. Они даже зубами умудрились банку тушенки вскрыть. Это был и смех, и грех. В этом поселке у Кости Чупрова (он сам из коренных – коми-зырянин) было много знакомых, они нам собрали продукты, мы расплатились деньгами.

Из Нори через Пангоды мы ушли на Надым. Вышли на 501-ю стройку: в то время к Новому Уренгою была железная дорога, причем вполне нормальная и уже функционировавшая. Тогда она только для грузоперевозок действовала. Мы вышли на насыпь и по насыпи шли от Нового Уренгоя к Пангодам. А оттуда напрямую на Надым. В Надыме нас снова встречали, с мэром города пообщались. А уже из Надыма мы возвращались напрямую домой. Я никогда не думал, что Надым так близко, около трехсот километров всего.

Как вы сообщили в Губкинский о своем прибытии и как вас встречали после трехнедельного пробега?

Когда мы только отправлялись в экспедицию, мы надеялись, что у нас будет спутниковый телефон с собой, который так и не заработал. Несмотря на отсутствие постоянной телефонной связи, мы все-таки из населенных пунктов созванивались с руководством, отправляли сообщения о своем продвижении в Губкинский.

Вернулись мы 7 апреля, через три недели после начала пробега. На моем спидометре было 1968 километров. Подъехали к «Пурнефтегазу», нас уже встречали. К тому же путь наш был настолько спланирован, что даже время нашего прибытия было практически с точностью обозначено. Встречали нас как героев. С шампанским! Жена меня не узнала сразу. Лица наши на солнце сильно загорели, мы черные, как негры, были.

Все жители города гордились этим пробегом. Все были наслышаны о нем. Эдуард Щербина очень много материала наснимал, он потом на местном телевидении целую серию фильмов о пробеге показал. У меня было отснято девять черно-белых и одиннадцать цветных пленок.