История 21. О первых строительных бригадах, деревянных сваях, бетонных подушках и о том, как «злого духа выпустили». Из воспоминаний Солонины Алексея Ананьевича.

Алексей Ананьевич, расскажите, с чего начиналась Ваша северная биография.

Я родом с Украины. Служил в Амурской области. После службы в армии была мечта остаться на БАМе - далеко добираться до Украины. Посмотрел на карту Сибири - там видно, что работы много. Решил приехать сюда. Обратился в обком комсомола Тернопольской области (я там раньше практику проходил на комбайновом заводе), взял комсомольскую путевку. Тогда путевки давали любому желающему. У меня была путевка в СМП-611 (строительно-монтажный поезд – прим. авт.) «Тюменьстройпуть» в Пурпе. Приехал в Тюмень. Это 1978 год был, август. Железной дороги сюда не было. Решил через Салехард, на самолете – на Ан-26 из Тюмени летел. До Салехарда добрался, а тогда только Ан-2 летали в Тарко-Сале летом (зимой уже другие, побольше самолеты были). Билетов нет, и деньги кончились. Обратился в горком комсомола, там мне подыскали временную работу в ОРСе грузчиком и пообещали помочь с приобретением билета. Где-то на недельку пришлось задержаться, поработать, и потом на Ан-2 часа три с половиной летели в Тарко-Сале.Оттуда приехал в Пурпе. 15 августа я устроился на работу, завел трудовую книжку здесь.

Те, кто первыми сюда приехали, еще до меня – первый десант (они двадцать второго февраля высадились) жили в палатках. Тогда все в палатках было: и отдел кадров, который был за оврагом в Пурпе, и отдел по технике безопасности, и котлопункт с двумя поварами. Я, правда, уже жил в вагончике. Потом, когда общежитие построили – оно почти готово было к тому времени, когда я приехал – всех туда переселили. Абсолютно кругом лес был, глухари летали, на лыжах в тундру ходили. Там, где город сейчас, тоже и глухарь был, и куропатки много было. Тогда, в 1978-ом начали только первые контуры первых улиц в Пурпе.

Первоначально перед нами была поставлена задача на Ан-2 кирпичи возить, чтоб котлы обкладывать – первую котельную начали запускать. Потом я устроился в бригаду Лунина, плотником. Он сам потомок декабристов Луниных из Тобольска. Потом бригадиром у нас стал Торянник Анатолий. В бригаде были мужички такие, постарше, лет за сорок. Строили бригадой первую контору в Пурпе(потом там располагалась контора СМП-611). С центрального входа контора была, а с торца – вход в школу, в которой было три класса. Было две учительницы из педучилища Салехарда и где-то пять учеников. Школа-то – школа, дети с цветами идут, как положено. И помню, как сейчас, один из парней (с нами в бригаде ребята из Белоруссии работали) прямо взял кусок фанеры, написал краской «Школа», и просто на гвоздь прибил.

 

Вы сказали, дети с цветами в школу шли. А где брали цветы здесь, на Севере?

Цветами только иван-чай мог быть, больше ничего не было. Это попозже, уже где-то в 1979-м, 1980-м на восьмое марта, чтобы женщин поздравить, посылали в Тюмень двух человек. У нас вагон-раздатка ходил – снабженцы в него спецодежду, гвозди грузили. Там печка-буржуйка была. Вот в нем, в этом вагоне привозили женщинам выварку (большая емкость для кипячения белья – прим. авт.) цветов: гвоздики, в основном, потому что они сохранялись долго.

 

Расскажите о дальнейшей Вашей работе в составе бригады. Насколько трудно было работать, ведь Вы, практически, начинали с нуля.

К тому времени, как я пришел в бригаду, уже здесь пилораму наладили, потому что все из кругляка строили. Все доски одна пилорама давала. Потом вторую сделали, с другой стороны реки, напротив нынешних дачных участков в Губкинском. Это была такая армейская походная пилорама, и оттуда мы доски возили. Делянку нам выделили. Мы намораживали лед, чтоб грузовая техника проехать могла по реке, и на «Уралах» возили лес. Лесорубы в палатках постоянно жили – были такие армейские палатки большие с двумя печками.

Осенью 1979 года те, кто из Тобольска был, самые первые, уехали все – текучка кадров была, скажем так. Многие из них сюда приезжали работать водителями, а техники-то не было. Правда, в 1979-м уже «Северная экспедиция» организовалась, и в Тарко-Сале была «геологоразведка», на КС-02 тоже газопровод протянули. А так только зимник на Уренгой и на Сургут, и больше ничего не было. Под железную дорогу, когда я приехал, только просека была. А вот южнее Пурпе был аэропорт, мы там в 1979-м году одну полосу расширяли и делали вторую, поперечную, потому что если боковой ветер, невозможно было посадить АН-2.

В 1979-м году у меня уже звено свое было. Наш прораб Григорий Гуршумович Гуршумов говорит: «Надо делать два свайных поля». И мы делали свайные поля, а потом строили общежития, потому что уже осенью 1979-го сказали, что в апреле будет большой отряд из Белоруссии (комсомольско-молодежный отряд «Молодогвардеец» - прим. авт.). Всего мы четыре общежития построили для них. Они были там, где сейчас администрация Пурпе.

В апреле отряд приехал. Мы, конечно, ждали их приезда. Но дело в том, что обеспеченности материалами не было. Собралась делегация, ребят по бригадам распределили. А парни в основном после ДОСААФа – водители, но все обычно вставали плотниками, сразу по второму разряду. Потом где-то еще искали работу. У меня, когда я приехал, тоже корочек не было, но переучиваться специально не надо было – плотник второго разряда и все. А так у меня специальность былаэлектросварщик. Носварщики здесь были такие мужики лет тридцать пять – сорок.

Потом мы котельную строили. Первые теплотрассы из жердей делали – тонкомер шкурили, закапывали стойки деревянные, облицовывали их, лежаки делали (короб такой) и прокладывали трубу. И это все закидывали торфом, утепляли – минваты тогда не было.

Построили баню первую на Пурпе, она уже из сруба была, из бревен. Потом центральные склады строили. Там, где сейчас трубная база находится, лес-горельник был, мы его валили, складывали по несколько стоек в трактор-ДТ – небольшой такой, который все время вяз в снегу. Стойки были по семь с половиной метров, мы их закапывали на полтора метра в грунт. Так получилось, что нам пришлось в ноябре строить. Землю копали лопатами, ломом долбили.Все вручную, техники не было: ни кранов, ничего не было. Вот в бригаде одиннадцать человек было – это бревно семиметровое облепим, выстроимся по ранжиру и вот так его поднимаем.Кран первый у нас появился, наверное, только в 1982-м году.

Трудно было. Электричества не хватало. Потому что дизель-«тридцатка» был, веерное напряжение. Допустим, по одной улице пускали немножко электричества, на полтора часа, чтобы люди поесть приготовили. Ну и котельная воду гоняла на электричестве, потому что топили дровами. Потом, когда уже железку подтянули к мосту и ответвления сделали, энергопоезд подошел. Дизельный генератор-«тысячник» был, такой же, как сейчас резервный на городской котельной. Уже тогда стало хватать электричества.

Воду для питья мы из ручья брали. Скважины не было. Пять – семь человек залезали на водовозку и ехали на ручей на БПТОиК, заливали там триста – четыреста литров воды – при луне , после работы уже. Эту воду кипятили, и из нее варили. Вода там чистая была. Сейчас в этом ручье рыбы уже нет, а тогда рыба водилась.

Продукты из Тюмени везли.Баржи по Оби приходили, через Обскую и Тазовскую губу. Ну, продукты все такие – картошка, закатки, вино, шампанское. Картошку распродавали сразу, хранить негде было, водка замерзала в холодных складах, лопалась, только спирт и оставался. Потом уже стали склады утепленные строить, чтобы картошку хранить.

Сначала база ОРСа (отдела рабочего снабжения), когда еще железной дороги не было, была в Пуровске, а перевалочная – у нас в Пурпе. И товары здесь загружали. Емкости с соляркой, с бензином, которые сюда по мосту привозили, тоже грузили на баржи, так как надо было дальше везти, до Пуровска. А зимой зимник намораживали через речку.

 

Вам, первопроходцам, приходилось преодолевать много трудностей. А не было желания все бросить и уехать?

Многие уезжали. Со слабым характером отсеивались. Про меня тоже дома, когда я ехал сюда, сказали: «Попробует он там, вернется скоро». Я года на три собирался. Север затягивает. Так и остался.

 

Ваша бригада внесла неоценимый вклад в строительство и развитие Пурпе. Расскажите, какую еще работу Вам приходилось выполнять.

Я все время работал плотником. Но по совместительству еще и другую работу делал. Вот, например, у нас была палатка большая, узкопленочный аппарат «Украина» и две бобины. Там кино показывали. Торянник говорит: «Кино крутить некому». Вот я фильмы показывал. Привезу из Тарко-Сале где-то фильмов пять – семь, и смотрим их целый месяц по очереди. Голосовали, какой фильм будем смотреть.

Потом клуб построили. Он такой же был, как первый вокзал в Ноябрьске –такая же конструкция сборная: на болтах, из бруса. Он потом сгорел – дети играли на сцене, шторы зажгли – в общем, буквально, за час сгорел.

Еще в профкоме работал, в комсомольской организации работал. Помню первые субботники комсомольские – это 1979-й год был. Что мы могли делать? Не было ни постирочной, ничего. Вот мы собирали в общежитиях простыни и стирали их – такие субботники были.

В 1982 году наша бригада строила Дом культуры «Строитель» в Пурпе, сегодня действующий. Тогда и садики, и школу строили. Потом Валентин Степанович Антонюк (начальник СМП-611 – прим. авт.) говорит: «Алексей, в райкоме требуют срочно, чтобы у нас возле школы был спортзал». Ну вот, в отпуск в этот год не поехал –строили спортзал из бруса. Там проводились спортивные мероприятия – парней молодых много было. Стоит сейчас на Школьной улице, до сих пор там кто-то тренируется.

До этого, еще, по-моему, в 1981 году коробку хоккейную сделали, хоккейную форму купил профсоюз, в хоккей играли там. Летом за оврагом, где сейчас стоят БАМовские дома двухэтажные, был стадион у нас – в волейбол, в футбол играли, эстафеты разные были, штанги поднимали.

Потом, в 1981 или в 1982 году, по-моему, осенью, отправили нас в командировку в Тюмень. На Войновке (железнодорожная станция - прим. авт.) разбирали пути и строилидепо экипировки и заправки тепловоза. Где-то месяца четыре, может чуть больше, мы там работали.

Ну и потом уже начались пятиэтажки. Отряд приехал, делегацию собрали, поехали в «Тюменьстройпуть», чтобы дали дополнительные материалы сюда на строительство. Выдали нам несколько общежитий БАМовских.

Потом контору построили – сейчас это здание администрации. Первое общежитие на триста шестьдесят мест ставили на подушках - сваебоя не было. Прямо бетонировали площадь – делали подушку. Потом что-то там забраковали и мы еще одну сверху положили. И вот на этой подушке бетонной построена первая пятиэтажка. Потом уже это общежитие переоборудовали под квартиры. Дело в том, что там место сухое в Пурпе.

Много домов в Пурпе построили. Например, по улице школьной были типовые дома, на четыре семьи, тамбура пристраивали, септик между домами делали. Ну это все – из сруба или «в забирку» (тонкие бревна, которые вставлялись в деревянный каркас).

Ну, потом уже сказали, что высадился ПТПС (трест «Пурпетрубопроводстрой» - прим авт.), отдел кадров у них был на КС-02. Сказали, что эта организация будет и трубу тянуть, и строить город. Это уже 1985-й год был. Техника уже пришла, к тому времени уже все железной дорогой везли. Вначале путейцы сделали один участок, потом второй, потом бригада Виктора Васильевича Молозина, Героя Социалистического Труда, строила железную дорогу дальше туда, в сторону Уренгоя. Пурпе считается одной из крупных станций, по-моему, тридцать шесть тупиков. Тупик – это куда приходят вагоны и ставятся под разгрузку. Такое количество путей было сразу запланировано. Ну и на перспективу работали, знали, что разведаны газ, нефть, надо было обеспечить доставку сюда, сделать площадку под выгрузку. Сорок лет прошло, а у нас по той трассе Сургут –Уренгой так и не удосужились построить железнодорожный вокзал, вот это обидно.

 

В 1986 году началось строительство города Губкинского. Именно Ваша бригада устанавливала панели первого дома в Новом городе. Расскажите, как все начиналось.

Я устроился в ПТПС, в бригаду плотников. Сначала – это было в феврале 1986 года – дома строили на промзоне. СМУ-2 занималось строительно-монтажными работами, остальные СМУ строили трубопроводы.

Сначала ПТПС строил общежития, теплотрассы, медпункт, потом УЖКХ. Это все на промзоне, на городе еще ничего не было. Потом уже мы начали здесь пятый микрорайон застраивать, где-то в марте месяце, ДТ-шка (трактор-ДТ – прим. авт.) прошла – вот проспект Мира. Поставили вешки. Красной тряпкой – типа красной линией – центральный проспект отметили, а севернее – еще один проспект. Под первый дом расчистили площадку, начали щиты возить. По нумерации это одиннадцатый дом был.

Стали под сваи бурить. Бурилка у нас была на базе «ГАЗ-66». Как забурились на полтора метра, – а там грязь, каша. Здесь мерзлота, а там вода. Думаю, как они здесь будут стоять, деревянные дома двухэтажные? На Пурпе – там сухо, там погреба люди копали, чтобы картошку хранить.

Сваи тогда все деревянные были. Потом уже, в 1987-м году, когда ТНГС (Тарасовскнефтегазстрой – прим. авт.) начал четвертый микрорайон строить, уже когда пришли комплекты финских домов, тогда железобетонные сваи стали колотить. А первые деревянные дома все стояли на деревянных сваях. Они где-то были два – два с половиной метра. Их сначала шкурили – это ж дерево, потом чем-то обрабатывали – отработкой (отработанное машинное масло – прим. авт.) или еще чем-то. Не было тогда никаких антисептиков. Закапывали сваи на метр двадцать, допустим, рубероидом трамбовали. Более двадцати пяти лет дома на деревянных сваях простояли. Не было вначале ни коммуникаций, ничего не было.

В 1988 году отправили нас первое общежитие на «нуле» (нулевой километр, точка отсчета – прим. авт.) на Харампуре строить. «БАМовское» общежитие одноэтажное. Там трубу начали тянуть, и нужно было сделать базу для механизаторов. Все щиты тогда не успели завезти по зимнику, и пришлось вертолетом их возить с КС-02. На вертолете нас закинут с продуктами туда, и должны вот это все построить. Рация то работает, то сломается. Если срочно потребуется медицинская помощь – вариантов не было. Были там по две недели. Мошкȧ как вылетела! Средств от нее никаких нет. А я тут как раз улетел (мне что-то надо было довезти на вертолете), и долго вертолета назад не было. Возвращаюсь, а мужики говорят: «Все, больше не будем, убегаем!». Потому что жить невозможно было – гнус, комары. Они дарнитом комнату одну обобьют, полностью задраят буквально, а комары щели находят ночью, и спать не дают. Потом я привез полога, обтянули кровати, тогда уже спокойно было.

Когда первый дом в городе строили, привезли нам сетку Павловского (москитная сетка от комаров, гнуса – прим. авт.), но что-то такая повязка нам не очень помогла. А у нас бочка была такая дюралевая с диметилфталатом. Это средство такое сильно ядовитое, для защиты от кровососущих насекомых, на ней написано: «Детям, беременным женщинам не пользоваться!» Вот мы им мазались. В глаза если с пóтом попадает, то разъедает. Молоток берешь в руки, ручка лакированная сразу тает, этот лак на руках остается.

Когда уже гнус вылетел массово, пришлось нам по ночам работать. Ночью комар, а днем мошкȧ, и жарко. Ну, лето-то не очень жаркое было, по-моему, две или три недели мы поработали ночью, а потом уже в день перешли.

Первый дом начали где-то в марте ставить.Если вспомнить, митинг (по случаю начала строительства Нового города - прим. авт.) был в апреле, значит, да, в марте начали сваи ставить. А в августе уже дом сдали. Ну как сдали. Никто не принимал. Просто построили под крышу, черным металлом покрыли, суриком закатали.

В 1987 году начали уже котельную строить, восьмой дом в пятом микрорайоне строили из бруса, садик построили. Потом уже полностью начали пятый микрорайон застраивать, финские дома ставить. Тогда уже сваебой появился у нас. Вот контору ОРСа в третьем микрорайоне когда строили, сваи сначала из буровых труб забивали. Сваебой -молот заводится, начинает работать уже, и потом буквально раз, и труба провалилась на два-три метра – пустоты попадались. Так же с железобетонными сваями потом было. Руслан у нас был, фамилию не вспомню, на сваебое работал, говорит: «Можно так оборвать все тросы». Весь город ведь здесь на болоте стоит.

Когда первую сваю кинули в эту кашу, ППУ-шкой потом парили, а оттуда выскакивали торф, грязь, я думал: «Как это все стоять будет?» Ну, простояло. Уже потом просто водоотвод вдоль дорог делали, чтобы вода не стояла. Потому что отсыпку делают, а воде некуда деваться. ПТПС начинал без отсыпки строить, а уже ТНГС когда высадился, они сразу площадку выровняли под ноль и сваи колотили. У нас же в пятом микрорайоне под этими финками такие аквариумы, весной вода там стоит, туда не залезть в резиновых сапогах-болотниках.

 

А почему Губкинский построили именно на этом месте?

Такой разговор был, что какой-то руководитель из Москвы сделал на вертолете круг над городом, посмотрел, что вроде лес здесь есть, значит, сухое место, и сказал тут строить. На Пурпе – газовый купол, там нельзя было. Там в 1964 году, где лагуна, выброс газа был. Я с очевидцами встречался, говорят, факел такой был, что вода рядом кипела. Мужики ходили туда купаться, видели, как глухари прямо в факел летели. Ненцы молились, говорили: «Русские злого духа выпустили». Говорят, было там сбрасывание газа, ничего не помогло, потом наклонное бурение сделали, подорвали. Но по сегодняшний день там шипит.

А выброс произошел из-за очень сильного давления. Ну а если где-то выброс, труба о трубу стукнулась – искра, и все. На «Комсомолке» тоже такой же случай был, но это уже попозже было.

 

Расскажите, как в дальнейшем складывалась Ваша судьба.

Семью я создал еще в 1987 году, сын в феврале родился. Вначале в Пурпе жили, а в сентябре после очередного отпуска квартиру в Губкинском получили в «финке» в двадцать первом доме, который наша бригада построила.

Я потом в разных организациях работал: в КТУ-2 (комплексно-технологической управление), в «Сургутнефтегазе», в Якутию пришлось слетать на Толоканское месторождение – там тоже такие финки быстро-сборные собирали. А потом все государственные структуры развалились, все стало частным. В последние годы, в основном, ремонтами занимался. В скором времени, наверное, перееду жить в Тюмень, жду квартиру по переселению.