История 20. О геологоразведочной экспедиции, молодежной свадьбе, трудных годах «Пурнефтегаза» и о курсах английского. Из воспоминаний Поповой Жанны Федоровны. (2)

Жанна Федоровна, расскажите о том, как Вы попали на Север.

Я никогда не слышала раньше о Ямало-Ненецком округе. Я сама из Белоруссии, из Могилева. Попала на Север, в Заполярье, двадцатого апреля 1987 года по вызову, который мне помог сделать наш сосед из Белоруссии. Он демобилизовался из армии, и остался на Севере работать водителем, приезжал в отпуск, очень хвалил условия жизни. И так как тогда у меня было тяжелое материальное положение на «земле» и нужно было как-то менять свою жизнь к лучшему, я решила, что таким шансом грех не воспользоваться.

Мне было тогда двадцать девять лет. У меня было высшее экономическое образование, и вскоре мнеприслали вызов из вновь созданного предприятия – Производственного объединения «Заполярнефтегазгеология» для работы экономистом.

Летела я до Нового Уренгоя на самолете, с пересадкой в Москве, затем местной авиацией до поселка Тазовский. По дороге познакомилась с молодыми людьми, которые летели туда же и помогали мне советами, как и на чем добираться. Был апрель, на «земле» уже тепло, как раз первые дни Пасхи были, все так солнечно, а здесь снег. Пришлось мне на ходу переодеваться в зимнюю одежду, которую я с собой везла.

На месте оказалось, что ехать мне нужно еще дальше, в поселок Газ-Сале, так как руководство располагалось там. Пришлось ночевать в Тазовском и с ночлегом мне тоже помогли незнакомые люди, здесь я впервые осознала, какие на Севере отзывчивые и готовые прийти на помощь люди!

Утром я на вахтовке добралась до Газ-Сале, где встретилась с генеральным директором ПО «Заполярнефтегазгелогия» Юдиным Валерием Михайловичем, который предложил мне работу заместителя главного бухгалтера в новой геологоразведочной Юрхаровской экспедиции.

Находилась экспедиция очень далеко, то есть вот вообще на краю света, в Заполярье, на берегу Тазовской губы. И для меня, для городского человека, приехавшего из большого областного города, попасть в такие места было чем-то невообразимым. И вот я лечу на новое место работы вместе с другими сотрудниками уже на местном небольшом самолете, а внизу бесконечная белая тундра, и приземлились мы на замерзшую речку, так как вместо шасси у самолета были лыжи! Вот такой долгий путь и яркие впечатления связаны с моей долгой дорогой на Север.

Юрхаровская экспедиция была создана в 1987 году для разведки полезных ископаемых в тех местах. Сейчас там уже много лет идет добыча и приятно осознавать, что мы были первопроходцами.

Коллектив был новый, молодой, средний возраст – около тридцати и чуть более тридцати лет. В принципе нам повезло, что мы все там начинали с нуля, быстро перезнакомились, сдружились, работать было интересно, а трудностей мы тогда не замечали. Были те, кто постарше, в основном семейные, – они по вахте работали, ну и руководство тоже было постарше. И мы вот в таком замкнутом пространстве жили и работали.

В экспедиции в тот момент было три здания – деревянные «Бамовские»: здание администрации, небольшое здание столовой и здание общежития. Еще была вертолетная площадка и несколько складов-арочников. А неподалеку, в тундре, были видны вышки буровых, где бурили исследовательские скважины – и все, в принципе, больше ничего не было.

Представляете, попасть после города вот в такое место!

Надо было как-то выживать, работали, а в свободное время друг к другу в гости ходили – в нарды, шахматы играли или просто чаевничали, а на праздники организовывали вечера с песнями, танцами.

На работе я познакомилась и со своим мужем. Он приехал на Север после окончания нефтяного института гораздо раньше меня и уже успел поработать в Тазовской экспедиции. А когда создалась Юрхаровская экспедиция, ему, как неженатому молодому специалисту, предложили там работу главным геологом. Мне пришлось по работе проводить инвентаризацию основных средств – это скважины, трубы, которые находились в ведении главного геолога и о которых я не имела никакого представления, поэтому нам пришлось много по работе общаться и постепенно мы сдружились, а потом полюбили друг друга. Вот так получилось, что в апреле я приехала, а четвертого сентября у нас уже была молодежная свадьба.

 

Сыграть свадьбу в таких условиях, наверное, непросто. Как Вам удалось организовать праздник?

Свадьбу нам организовали друзья мужа, с которыми он уже много лет работал в Газ-Сале. Они были уже все женаты, у многих были маленькие детки. Жили, в основном, все в поселке, имели квартиры, вот там и организовали нам свадьбу.

Это была очень веселая, многонациональная свадьба, пели и грузинские, и украинские песни под гитару, а танцевали под магнитофон, под модные тогда хиты Антонова, Леонтьева, Пугачевой.

В то время, а это был конец восьмидесятых, в стране проводилась антиалкогольная политика. И как свадьбу отмечать? Ну, представляете, тридцатилетние люди, уже самостоятельные, это же не дети. Но на свадьбу давали талончики на спиртное. И тут известие о нашей свадьбе разлетелось каким-то образом по всему поселку, и вот мужу по рации в экспедицию уже друзья из Газ-Сале звонят: «Ты когда приедешь к свадьбе готовиться?» То есть к нам все присоседились, у кого какие-то события, и сумели по этим талонам отовариться.

Платье на свадьбу мне привезли из Уренгоя, его сшила для меня дочка нашего начальника ОТИЗа (отдел труда и заработной платы - прим. авт.) Александры Васильевны, она у нее работала там в ателье. Это платье было подарком от них, и оно до сих пор у меня хранится. Кольца муж купил в Тазовском, и мы до сих пор их носим.

А для регистрации в ЗАГСе, который находился в Тазовском, руководство предприятия нам выделило катер, с красивым названием «Мангазея», так добираться нужно было по реке. И мы вместе со своими свидетелями: Зурабом, который был родом из Грузии, и Татьяной – она украинка проделали это романтическое путешествие.

Мы просто не ожидали, что друзья и руководство предприятия нам такой праздник устроят. Очень все весело, интересно прошло, на следующий день мы еще на природе праздновали там, в Газ-Сале. В общем, все было здорово, и до сих пор всех, кто был с нами в те дни, вспоминаем с любовью и благодарностью.

А родственники к вам на свадьбу приезжали?

Родственники не приезжали. В принципе, тогда ни к кому не приезжали, потому что, во-первых, была закрытая зона, только по вызову можно было приехать, а во-вторых, очень сложно было добираться. Потом уже, после свадьбы, нам дали несколько дней в счет отпуска, и мы просто полетели в Белоруссию к моим родственникам, а уже через год, когда поехали в отпуск, с родными мужа познакомились. Но они все нам прислали поздравительные телеграммы.

 

Как Вы узнали о новом городе, и с какого времени проживаете в Губкинском?

Через два года наше предприятие ликвидировали, потому что настали трудные времена, геологические исследования не финансировались, предприятия сокращали. Конец восьмидесятых, особенно 1989-й год, очень тяжелый был. Ликвидировали нашу экспедицию, заморозили там исследованные скважины, муж мой перешел на работу по вахте, а у меня как раз родилась дочка, я была в декретном отпуске.

Очень тяжело было, потому что в Заполярье хорошей погоды практически не бывает: постоянные ветра, шторма, при которых малая авиация летать не может. Получалось, что он отрабатывал свою вахту, и оставался там еще из-за непогоды.

А мне одной очень тяжело было с двумя детьми: старшая дочка в первый класс ходила и маленькая на руках, я с трудом справлялась. И мы стали думать, как выехать оттуда.

Муж начал искать работу. Поначалу он поехал устраиваться в Новый Уренгой, там «Газпром» начинал разработку, создавались новые предприятия. Это была зима, декабрь, у него был межвахтовый отдых и он решил лететь в Новый Уренгой устраиваться на работу. Но из-за непогоды самолет задерживали, в аэропорту он встретил знакомого, который тоже летел на новое место работы, но в Тарко-Сале. Вот он и уговорил моего мужа вместе полететь туда, а затем добираться до г. Губкинского, и если там ничего не получится, вернуться на поезде в Новый Уренгой. Получилось как бы, стечение обстоятельств, судьба. И он улетел сюда, в Губкинский.

Потом он звонит мне по телефону, по местной связи, и говорит: «Здесь такой новый поселок! Так красиво! Здесь даже улицы есть!» Тогда еще города не было, был поселок, но были уже финские дома, второй микрорайон застроен, новенькие общежития – «УНИМО». Даже прачечная была, хлебный магазин, мебельный, промтоварный – в общем, современный поселок, который ему очень понравился еще и потому, что вокруг был лес.

А мы же в тундре жили. В Тазовском у нас улицы были - это мощенные деревом тротуары и такие же мощеные дворы между домами, где наши дети гуляли и мамочки с колясками.

Мужу сразу же предложили работу, так как тогда очень требовались специалисты, его пригласил Николай Николаевич Пяткин работать геологом в НГДУ «Барсуковнефть». Они начинали разрабатывать «Комсомолку» - Комсомольское месторождение. Н.Н. Пяткин был тогда начальником Барсуковского НГДУ (нефтегазодобывающее управление – прим. авт.). Он пообещал жилье мужу, и, соответственно, помог организовать переезд. Н.Н. Пяткин сказал: «Приезжай, и жене будет работа у нас в НГДУ, и в садик ребенка устроим». Тогда уже открыли детский сад «Родничок». Сейчас его нет, его снесли, за Барсуковским НГДУ стоял, во дворе, там, где сейчас ДУМИ (департамент по управлению муниципальным имуществом, во 2 микрорайоне – прим. авт.).

 

Как устраивалась Ваша жизнь на новом месте?

В феврале 1990 года прислали за нами машину, и мы переехали, вещи везли по зимнику, а мы с детьми добирались сначала вертолетом, а затем поездом.

В тот год здесь была такая суровая зима! В феврале до минус пятидесяти доходило. Первую ночь в Губкинском ночевали в какой-то служебной квартире в шестом микрорайоне – нас там временно разместили. Тогда уже несколько домов в этом микрорайоне стояли, первые дороги уже были. А потом мужу далиключи от комнаты в общежитии во втором микрорайоне, и мы пошли смотреть эту комнату в общежитии.

В Тазовском у нас была большая квартир, которую мы сдали объединению (тогда такой был порядок) и я, увидев небольшую комнату, заставленную нашими неразобранными коробками с вещами, расплакалась.

Не понимала, как, как мы здесь будем жить вчетвером, да еще с ребенком маленьким? Прямо шок был сначала. Но потом как-то все устроилось: прибежали друзья наши, помогли разобрать вещи.И вот, когда разместили все, мы обнаружили, что все-таки двадцать четыре квадрата – это два окна, это большая комната, и жить все же можно. Тогда в общежитиях молодые семьи жили, у всех почти такие же дети маленькие. Мы с соседями все перезнакомились, дети наши играли все вместе в коридорах. Ну и так потихоньку жизнь в Губкинском стала налаживаться.

Те годы вспоминаются тем, что очень дружные люди были, трудности всех настолько сближали, делились и помогали все друг другу. Родственников ведь не было здесь ни у кого. Мужу, когда он устраивался на работу в Губкинском, помогали совершенно чужие люди: где-то переночевать, где-то поесть. И так у нас появились новые друзья, и мы их помним и дружим, хотя все уже давно разъехались отсюда. Это Александр и Любовь Фищук (к сожалению, Любы уже нет в живых, а Александр живет в Ставропольском крае), Василий и Людмила Белоус (они сейчас живут на Украине), Ирина Кузьмина (сейчас живет в Краснодаре) и еще очень многие наши губкинцы.

 

Удалось ли вам сразу устроиться по специальности? Расскажите о Вашей работе.

К лету я устроила младшую дочку в садик. Старшая дочка осенью пошла в школу, а я стала искать работу, начала смотреть объявления. Тогда рядом с почтой, где сейчас банк «ВБРР», была доска объявлений. В этих объявлениях читала названия предприятий с аббревиатурами, например, «ЦБПО» или «УПТОиКО» и еще что-то в этом роде. Но для меня эти названия были просто непонятной аббревиатурой. И вот я отрывала эти объявления и вечером спрашивала у соседей: «Это где? Это что?» Но так как муж работал на «Комсомолке» и ездил туда каждый день, мне надо было искать работу где-то в городе, чтобы быть рядом с детьми, чтобы можно было их отвести в садик, школу, забрать, в общем, быть рядом.

Я нашла работу в ДК «Нефтяник». Здание находилось в центре поселка, это был тогда единственный культурный центр в городе, где проводились все мероприятия, в нем был спортивный зал и небольшой бассейн. Там нужен был главный бухгалтер, и так как у меня был нужный опыт, меня приняли, и я проработала там с 1990 по 1995 год.

В «Нефтянике» я начинала работать с Сергеем Васильевичем Сарычевым, а потом была назначена директором Мария Ивановна Стоянова. Очень много гастролей у нас было, концертов, которые для своих работников оплачивало объединение (ПО «РН-Пурнефтегаз» – прим. авт.). Мы приглашали столько артистов! Здесь и София Ротару несколько раз была, и Татьяна Овсиенко, и Игорь Николаев с Наташей Королевой. Недавно нашла у себя фотографию артиста Луиса Альберто с его автографом, он тоже сюда приезжал. Помните сериал «Богатые тоже плачут»? «Поле чудес» здесь проводили, тогда еще Влад Листьев был жив. Интересная, насыщенная событиями в городе жизнь была, несмотря на то, что времена были тяжелые. Как-то умели мы и работать, и отдыхать.

Наш «Нефтяник» подчинялся объединению, объединение проверяло ежегодно балансы, отчеты, ведение бухгалтерского учета. Начальнику ревизионного отдела «Пурнефтегаза» Людмиле Дмитриевне Ивановой понравилось, как у нас в «Нефтянике» учет поставлен, и она меня позвала к себе в ревизионный отдел, который тогда в объединении только создавался.

В те годы, когда Виктор Гаврилович Агеев (первый генеральный директор «Пурнефтегаза» – прим. авт.) работал, очень большое внимание обращали на повышение квалификации людей. Нас тогда часто посылали на разные курсы. И мы вместе с Людмилой Дмитриевной Ивановой закончили аудиторские курсы при МГУ г. Москвы, получили дипломы аудиторов.

За границу, на курсы по обмену опытом специалистов «Пурнефтегаза» посылали. Мой муж был в Германии, во Франции, в Голландии. В учебном комбинате обучали специалистов английскому языку. Помню, курсы вела Юлия Кара. В «Пурнефтегаз» приезжали специалисты из Америки, Голландии и других стран.

Ближе к 2000-м годам начало «трясти» объединение. Сначала В.Г. Агеев ушел. Началась смена руководства. Это, конечно, очень тяжелые времена были. Потому что каждый новый руководитель приводил свою команду, т.е. люди в объединении и его структурах постоянно менялись…

Кто не хотел сам уходить – подталкивали, подводили к этому, началась вот эта нервотрепка, эта постоянная смена людей, смена руководителей, бесконечные сокращения кадров, ресурсов, зарплат… Очень трудно стало работать. Тогда много хороших специалистов ушло из «Пурнефтегаза».

В начале 2000-х годов у меня тяжело заболел отец в Белоруссии, и мне приходилось разрываться между работой и уходом за отцом, и я уволилась. Некоторое время работала в небольшой частной компании «Норд Бизнес Сервис», затем в ООО «Пургазстрой» и одновременно училась в магистратуре МВА(master of business administration (мастер делового администрирования – прим. авт.). А спустя два года, в 2003-м, мне предложили работу заместителя директора по экономике в ООО «Янгпур», туда был назначен генеральным директором Гребенщиков Евгений Викторович, и он подыскивал специалистов. А через пять лет произошла реорганизация этой компании.

В это же время снова начались преобразования и в «Пурнефтегазе», создавалось ООО «РН-Энерго». Его филиал был там, где сейчас находится банк «ВБРР». Многие мои знакомые по «Пурнефтегазу» перешли туда, и мне тоже предложили работу начальника планово-экономического отдела.

И я вернулась опять в структуру «Пурнефтегаза». Работаю в филиале ООО «РН-Энерго», начиная с 2008 года.

Что касается мужа моего, он работал в НГДУ «Барсуковнефть» начальником геологического отдела. А с мая 1998 года, когда только-только создавался ЗАО «Пургаз», перешел работать туда главным геологом, где трудится до сих пор.

 

Губкинский – город молодых. Сегодня здесь много делается для развития подрастающего поколения. А как было в период становления города?

Детей своих мы всегда старались развивать многосторонне. Они занимались музыкой, танцами и изучали английский язык. Мы их всегда убеждали, что знание иностранного языка им всегда пригодится в жизни, даже репетиторов нанимали, чтобы они владели свободно языком.

Младшая дочь Инна в детстве стихи писала. Их публиковали в первом и втором выпусках альманаха «Вкус ягоды ямальской». Дети наши в пятой школе учились, еще когда директором был Н.Е. Шаповалов. Я считаю, что Николай Ефимович был замечательным педагогом и человеком, очень свою работу и учеников любил. Они ему отвечали тем же. Он и родителей всегда с улыбкой встречал, относился к любой проблеме с участием. Вот стоит чья-нибудь мама, которую он вызвал из-за проблем с ее ребенком, а Николай Ефимович вначале рассказывает, какой у нее сын замечательный, какой он прекрасный танцор (тогда ведь ансамбль «Северное сияние» в пятой школе был), и только потом говорит, что ему бы еще нужно подтянуть учебу. И она не воспринимает информацию в штыки, а слушает его с уважением.

Я помню, когда пожар был в пятой школе – у меня тогда младшая дочка во втором классе была – так она рыдала, не хотела никуда переходить учиться, сказала: «Нет, я буду ждать, когда отремонтируют нашу школу». Все родители и дети очень расстроены были, думали, что делать с детьми. Но городские предприятия помогли со средствами и школу восстановили. А во время ремонта дети в одной половине школы учились в три смены, но почти никто из наших детей не перешел, по крайней мере, весь класс моей дочки остался.

Старшая дочка тоже сначала в пятой школе училась, потом во второй школе организовался лицейский класс, и она перешла туда.

Очень дружные дети были. Дни рождения всем классом отмечали, мы для их одноклассников сами угощения пекли, тогда же дефицит всего был. Дочери до сих пор помнят эти вафельки, орешки с начинкой и тортики.

Наши дочери до сих пор общаются со своими одноклассниками, хотя уже давно живут в Москве, а прожитые годы в Губкинском всегда вспоминают с теплотой.

Сейчас вы собираетесь уезжать с Севера на «большую землю». Какие у Вас останутся воспоминания об этом суровом крае и о людях, которые здесь живут и работают?

У нас воспоминания, связанные с Севером, самые хорошие, и даже об этих смутных годах в «Пурнефтегазе».

Мы вспоминаем с улыбкой все те трудные годы: когда нам талоны выдавали, когда зарплату задерживали, вспоминаем, как мы друг друга выручали в трудные моменты – это же все скрепляет, наоборот. А поездки на отдых по путевкам «Пурнефтегаза»! Помню, в счет долга по зарплате можно было взять путевку в Болгарию, отдохнуть. Мы тоже пользовались этой возможностью, потому что дети росли, хотелось и их оздоровить, и интересно было мир посмотреть. У меня только самые светлые воспоминания о тех временах, все обиды со временем забылись…

Сейчас мы в Подмосковье уезжаем, потому что дети учились в Москве – старшая закончила Университет дружбы народов (к ним, когда она в школе училась, приезжали специалисты из этого университета, принимали экзамены здесь, на месте). Она у нас рано замуж вышла – студентами поженились, зять – отсюда, наш, губкинский, внучке моей уже девятнадцать, студентка. Младшая дочь закончила Университет управления в Москве, потом училась в Англии, а сейчас снова в Москву вернулась, работает в международной компании.

И вот сейчас, когда мы уезжаем на материк, очень тяжело этот порог переступить, потому что мы понимаем, что остались позади молодые годы, дружба, любовь, но они всегда будут с нами в душе, в сердце, в воспоминаниях и еще на наших старых снимках.

Понимаем, что такую белоснежную, морозную зиму, как здесь, уже вряд ли увидим, что вкус морошки тоже останется только вспоминать. Но с другой стороны – уже друзья все там, дети, внучка, сваты – все там. Поэтому как-то вот думаешь: нет, надо все-таки уезжать, пора.