История 16. О первой столовой, молокозаводе, перепелках и «Седьмом континенте» (из воспоминаний Фаермана Евгения Борисовича)

Евгений Борисович, расскажите, как Вы попали на Север?

На Север я хотел уехать давно, еще когда только армию отслужил. Это был 1983 год, новернулся в родное Запорожье. А в 1985 году поехал по комсомольской путевке в г. Ноябрьск инструктором райкома комсомола. Там оказалось, что инструкторы не нужны, а нужны трактористы и слесари. Я не был ни трактористом, ни слесарем, но у меня была профессия повара. И я устроился поваром на работу в ОРС «ННГ» (отдел рабочего снабжения «Ноябрьскнефтегаз»).

Надо будет покривить душой, если сказать, что я уехал из Запорожья только за деньгами. Нет, конечно. Просто это советское время было, перспективы там для себя я не видел, все одно и то же. Поваром там не хотел работать. Я считал, что еду лес валить, на два-три года, заработать какие-то деньги. Помогла ли мне комсомольская путевка? Нет, она никакой роли не сыграла –не помогла и не помешала. Она нужна была, чтобы пропуск получить. Поначалу мы с товарищами вообще в Нефтеюганск прилетели и два месяца болтались там. Не устроились. Ребята, с кем я приехал, остались в Нефтеюганске, а я поехал дальше.

Многие губкинцы знают Вас как успешного предпринимателя. Как Вы пришли к этому и как развивался Ваш бизнес?

В октябре 1985 года я вышел на работу на Холмогорское месторождение, на «Карамовке», работал поваром-бригадиром на ДНС-1 (дожимная насосная станция), ДНС-2. В декабре уехал на Тарасовское месторождение, в ССУ-2 (специальное строительное управление). Там проработал до апреля.

Потом мне предложили работу здесь, в Новом городе (он так назывался), на Надымской подстанции. Сейчас это ПРЭС (Пуровские районные электрические сети). Там была «вертолётка» (вертолетная площадка – прим. авт.) и стояло четыре вагончика. На подстанции была столовая небольшая, восемь человек нас там работало.

Потом я сам открывал столовую, где сейчас вневедомственная охрана находится. Позднее вместе с товарищем еще столовую открывали – там, где сейчас «Нефтяник» стоит. Она называлась «Первая финская столовая», у нее был номер 50. Это была первая столовая в городе. В 1988 году открыли кооператив, самый первый кооператив, кстати, общественного питания на Ямале. «Северное сияние» назывался. Он на поселке был. У нас в кооперативе была столовая с видеосалоном, мы ГПЗ (газоперерабатывающий завод) кормили, УТТ-2 (управление технологического транспорта), кондитерский цех был, коптильная своя. Единственная проблема в то время была – продукты достать. Тогда ведь вообще трудно было с продуктами. Доставали правдами и неправдами, знакомые-то везде были. Проработали, наверное, месяцев семь-восемь. Потом, правда, кооператив пришлось закрыть, по независящим от нас обстоятельствам.

В 1989 году я вернулся в ОРС заведующим производством. А потом перешел на заведующего складом. Там, где сейчас «Островок» (развлекательный центр прим. авт.), был склад овощехранилища. Я проработал там до 1996 года. В 1996-м перешел директором в «Ямал-Пурпе», учредителем которого был Пурнефтегаз.

В 1998-м свою фирму открыли – ЗАО «Кирилл». Назвали в честь среднего сына. Я уже тогда понял, что могу открыть здесь свое дело. Я благодарен тому, что уходил в кооператив тогда. Потому что когда в 1998 году мы открывали первое ЗАО, я уже знал, чего я хочу и что как делать. Я считал себя уже опытным.

В 2004-м открыли ООО «Кирилл». Мы сотрудничали с «Геойлбентом», кормили их работников, у нас двадцать три столовых было, то есть мы были крупным предприятием, очень крупным, сто шестьдесят человек работало. Молодые были, ничего не боялись. И команда была хорошая. В моей команде был Салтыханов Ямаран - один из учредителей, он, к сожалению, уже умер, Гарифуллин, Чуба Николай, Багдасарян Иван. Планы были наполеоновские. Удалось почти все, просто мы потом немного «заглохли». Когда открылись, у нас было пять магазинов, это практически сеть была. В 11 микрорайоне, там, где сейчас торговый центр «Континент», мы открыли первый магазин самообслуживания. Он в десять часов открывался, а в девять уже очередь у дверей стояла. Бар первый открыли, но потом пожар произошел и он сгорел.

Интересный проект – «Седьмой континент» в парковой зоне. Сейчас, конечно, немного «затух» он, я перестал заниматься им. Но интересная тема была, очень интересная. Мы там и боулинг открывали. Там же организовывались раньше праздники, все Дни города проводились. Т.е. планы были наполеоновские, что-то свершилось, что-то не получилось.

ЗАО «Кирилл» у многих ассоциируется с губкинским молокозаводом. Поставляемая Вами молочная продукция пользуется спросом не только у губкинцев, но и у жителей других городов ЯНАО.

Молокозавод мы приобрели в 2004 году. Поступило предложение от города. Когда мы его взяли, там было восемнадцать миллионов убытка. Восемьдесят два человека работающих. Единственное условие администрации города было – это не увольнять людей, не сокращать. Мы, в принципе, все выполнили. Завод работает пятнадцать лет уже. Это единственный молочный завод, который остался на Ямале. В Ноябрьске прекратил существование, в Уренгое, в Надыме давно на металлолом разобрали.

Еще мы разводили перепелок, индоуток. Года четыре назад я в Сургуте увидел в продаже перепелиные яйца, узнал, что там фермочка есть небольшая, заехал, договорился с фермером, он приехал – помог все сделать, собрал клетки, мы купили инкубатор и запустили производство. Перепелок было десять тысяч, индоуток триста штук. Но у нас оказался нерадивый работник, по недосмотру которого почти все перепелки погибли. Осталось чуть больше тысячи, мы попытались восстановить поголовье, довели до трех тысяч, а потом я перестал этим заниматься.

Еще теплица у нас была на молокозаводе, вырастили урожай. Был кондитерский цех: печенье выпускали, кукурузные палочки. Пельменный цех был. Ну, пельмени мы от безысходности делали. Когда мы пришли на завод, там выпускали пятьсот килограммов продукции, наверное, в месяц. Чтобы людей не сокращать, нам пришлось делать пельмени. Потом мы купили оборудование, стали больше выпускать пельменей. Но, когда раскрутили уже завод, необходимость в этом отпала. Сегодня мы где-то две с половиной тысячи тонн в год продукции перерабатываем: сыры твердые, сметану, творог. Обеспечиваем население от Ноябрьска до Надыма, поставляем продукцию в сетевые магазины «Магнит», «Монетка». Сегодня в Екатеринбург поставки делаем, квас сейчас выпускаем, в «Ленту» поставляем. А до этого мы и пиво варили, у нас пивоварня была, на месте «Магнита» в 11 микрорайоне. Когда помещение «Магниту» отдали в аренду, мы ее убрали. Сейчас производство кваса на завод перенесли. Магазин «Континент» тоже нам принадлежит. Там, кроме пивоварни, на первом этаже было кафе, казино, игровые автоматы. Все было. Еще куча дел была бы впереди. Но некому продолжать. Дети не хотят. У них свой бизнес - «Z-бар», служба доставки, т.е. они идут в ногу со временем.

Сегодня у вас все в жизни сложилось: есть семья, любимая работа, квартира. А приходилось ли Вам сталкиваться с какими-то трудностями в самом начале северного пути?

Проблемы, конечно, были, просто они сейчас вспоминаются, как само собой разумеющееся. Вспоминаю 1986 год. Я тогда работал в ССУ-2. Мы везли продукты из Ноябрьска, колонна восемь машин. Выехали 13 мая. Ехали трое суток – дорог не было вообще. Даже была статья в «Тюменском комсомольце» - «Трудный рейс» называлась. С нами ехал корреспондент – он, бедолага, тяготы хапнул с нами. На Новопурпейке заканчивалась дорога. Переправа через реку уже снята была на «Тарасовке», моста не было, некуда было девать продукты, и мы выгрузили их в чистом поле практически, в вагончике. Там было СМУ-1 (строительно–монтажное управление) и НГДУ строили. Но люди настолько честные были, никто ничего не взял. Ко мне через четыре-пять месяцев, когда я уже здесь работал, приходили, говорили: «Приди, забери свой сахар, забери сигареты, которые под кроватью лежат». Поэтому, как можно говорить, какие трудности. Да никаких трудностей. Весело, здорово, классно было.

Я благодарен судьбе, даже не представляю, что было бы, если б я не уехал на Север. Конечно, тоже были проблемы, но по сравнению с тем, что было на «большой земле», здесь такого не было. Надо отдать должное, здесь как островок благополучия был, даже тогда, когда были задержки с зарплатами. Здесь больше года магазина не было, люди все питались со столовой: мы им и продавали, и давали, и просто помогали.

В 1987-м, когда сдали первые финские дома, я от ОРСа получил однокомнатную квартиру в 3 микрорайоне. Я первый был в списках. К тому времени у меня уже семья была. А до этого где только не жили: и в вагончиках, и в общежитиях, и в 50-й столовой. Вот, например, в 22 доме, который возле бывшей второй школы стоит, как в общежитии, давали комнаты в квартирах. Жили все вместе. Двери мы в то время не закрывали. Замков не было. Настолько честно все было.

Комната в общежитии, в которой я жил, была пустая. Но какие трудности в 22 года? Спать есть где, кровать есть, матрац есть, а больше нечего и не надо. Были моменты, что и не спали совсем – специфика работы такая, что мы в пять утра открывались, мы завтраком уже кормили нефтяников. Или одна кровать была на двоих – и такое было. Мы спали в комнате двенадцать человек: восемь девчонок и четверо парней, – и ничего, обходились, не было проблем. Все помогали друг другу.

Одно время вообще в пекарне жили в 3 микрорайоне. Там, где сейчас стоматология, были построены два финских здания под «ОРСовские» пекарни. Одно сразу работало как пекарня, а второе долго служило общежитием. Там все работники ОРСа жили, в том числе и семейные.

Как Вы проводили свободное время?

Мы были молодые. Ни одной субботы-воскресенья дома никто не сидел. Собирались у кого-нибудь. В футбол играли. Там, где сейчас церковь, стадион был, Пурнефтегаз сделал. В парковой зоне площадка была, и там в футбол играли. Даже волейбольную площадку там делали. Поэтому не скучно было точно. Праздники весело проходили.

Расскажите, чем для Вас стал Север? Что значит определение «северные люди»?

Здесь атмосфера была шикарная. Люди очень дружные были. Я пытался спросить сына, когда он в шестом классе учился, кто его друзья по национальности, а он не смог ответить, что такое национальность, т.е. все же в куче были, Советский Союз был. Ни одного плохого воспоминания нет. Спокойно было. Дети в школу ходили сами. Мы жили в 4 микрорайоне, а дети учились во 2 школе. Проблем с устройством детей в садик не было. Мне везло на людей, на друзей, на партнеров по бизнесу. У меня окружение всегда было порядочное, нормальное. Я вообще благодарен людям.

Для меня Север – это родина уже, практически. Я никуда не собираюсь уезжать. И никуда не уеду. Я точно знаю. У меня здесь семья. Детей четверо: три сына и дочка. Младшей шесть лет, старшему – тридцать один. Двое внуков уже. У меня здесь жизнь. Бывают порывы такие убежать отсюда, но хватает месяца отдыха. Я без Севера себя просто не представляю.